А и Б
Прага
fatty975
1 апреля 2005 года напало на меня вполне понятное веселое настроение, и сочинил я два текста с легкой долей абсурдной логики - при этом поставив задачей уложиться ровно в 1000 знаков. Текст про монгольский флот сейчас не к месту, а вот про болгарских разведчиков был такой:

О, эти болгарские разведчики! Представленные в шпионской литературе всего двумя яркими персонажами – Аввакумом Заховым и Эмилем Боевым, но от этого ничуть не страдающие. Пользующиеся бешеной популярностью у европеек, но ни на секунду не забывающие, что прежде всего – дело. Где-нибудь в дождливых Нидерландах тоскующие по Золотым Пескам. И постоянно находящиеся на грани провала – не из-за какого-то банального звонка в квартиру агента, который на самом деле живет этажом выше, нет! Обреченные на то, чтобы всегда, в любых условиях – неважно, на линии огня, на явке, в постели или находясь в беспамятстве из-за того, что тебе размозжили череп – помнить, что кивок во всем остальном мире означает «да»!!! И встречающие строчку из игры «Да» и «нет» не говорите» горькой усмешкой – поскольку знают, что без этого жеста не обойтись... И ошибка в этом жесте грозит привести к провалу, который может сыграть роковую роль в исходе тщательнейше подготавливаемой операции. Подлинные герои невидимого фронта...

А вспомнилось мне это, поскольку сегодня я дочитал последний роман Райнова об Эмиле Боеве «Агент, бывший в употреблении» – вышедший в 2000 году, но переведенный только в 2014-м. Но перед этим перечитал все предыдущие – и с удовольствием.
«Агент, бывший в употреблении» - роман во всех смыслах последний и горький. Эмиль стар – в начале романа ему минимум 66 (родился он в 1928, а одним из событий третьей части стало убийство Андрея Луканова 2 октября 1996 года). Он стар, брошен на произвол судьбы Центром, не отвечающим на его запросы, бездомен (пока он работал по очередной легенде, квартиры его лишила новая власть) и не находит места в новой жизни – поскольку другого ремесла, кроме ремесла разведчика, у него нет. И заканчивается все трагически – эпилог написан от лица Райнова, а не Эмиля, как обычно.
Дальше можно написать еще на тему «Просрали державу» - но написать я хочу не об этом, а о своем отношении к творчеству Гуляшки и Райнова – А и Б, Андрея и Богомила.
Для начала – несколько сравнительных показателей.
Гуляшеи старше Райнова на 5 лет. К 1967 году, когда Райнов выпустил «Господина Никто», первый роман из цикла об Эмиле Боеве, Гуляшки написал уже 6 повестей об Аввакуме Захове.
В 1953-1960 годах Райнов работал в Париже в должности болгарского атташе по культуре. Гуляшки за границей не работал никогда.
Пожалуй, именно уровень знания зарубежных реалий и стал причиной того, что Эмиль Райнова работает во внешней разведке (в основном под чужим именем), в то время как у Гуляшки Аввакум – контрразведчик.
Свое знакомство с их творчеством я начал еще в школе – дома был роман Гуляшки «Аввакум Захов против 07», который я прочел залпом и был от него в полнейшем восторге. В предисловии А. Собковича к роману говорилось, что прототипом 07 является Джеймс Бонд, но наследники Флеминга запретили Гуляшки использовать его имя. Бонда я тогда не читал, только слышал, что есть книжки про такого английского шпиона. Да он тогда еще и не издавался – это был конец 80-х, а «Казино «Руаяль»», ознаменовавший появление бондианы на советском книжном рынке, вышел только в 1990 году.
Так что Гуляшки оказался вполне приличной заменой Флемингу. И естественно, грело душу то, что наши победили.
В 1990 году я познакомился с творчеством Райнова, купив «Что может быть лучше плохой погоды» - и тоже был покорен. Закрученный сюжет, хороший юмор – ну и опять же, наши победили!
В 2004 году я приобрел книгу, в которой были пять первых повестей об Аввакуме, а также «Последнее приключение Аввакума Захова». Примерно в это время я купил и Райнова – все книги, кроме седьмой «Не хвали день по утру». Чуть позже докупил еще две повести Гуляшки – так что у меня практически полное собрание и аввакумианы, и эмилианы (эмилианы теперь точно полное).
Стояли она у меня на полке рядом вполне мирно. И как-то решил я перечитать Гуляшки – и...
Не то чтобы не пошло – нет, читается хорошо. Но насколько же Эмиль живее Аввакума! Аввакум – этакий Холмс от контрразведки: тоже обладает способностями к дедукции, так же предпочитает уединение, холодный (хотя, справедливости ради, и его глаза могут теплеть) аскет, женщинами практически не интересующийся – не в силу каких-то склонностей, а в силу – благородства, нежелания обрекать женщину на периодические разлуки? Черт его знает... Этакий вариант Штирлица, кстати – но Штирлиц хотя бы был женат и имел моральное оправдание отсутствию других связей (однако и у него была Клаудиа...).

Аввакум, хорошо помнивший неопределенные отношения между ними, понял ее улыбку. Балабаница была удивлена и не знала, как встречать его – то ли как гостеприимной хозяйке, то ли как женщине, которая сама открыто предлагала ему свою любовь По всему было видно, что он пришел к ней как к женщине, но она все же боялась ошибиться – а вдруг он и на этот раз прикинется слепым?
Но на сей раз у него не было причин отворачиваться от нее. Ему была нужна ее любовь, ее первобытная жизненная сила, чтобы влить эту силу в свою душу. Он искал ее любви, любви, не приправленной сантиментами и романтикой, как усталый путник ищет крохотный ручеек, чтобы утолить жажду и с новыми силами шагать дальше. Вот почему он сразу же обнял ее и нетерпеливо потянулся к губам, хотя сознавал с горечью, что эго вовсе не любовь.


У Райнова же Эмиль – более земной, как ни крути. Дедукцией не владеет (во всяком случае, это не демонстрируется ни разу), да и женского пола не избегает. Хотя тут-то все естественно – будешь избегать, примут за гомосексуалиста. А лишнее внимание привлекать ни к чему.

...и, кстати, почему я так много места уделяю его отношениям с женщинами, чем ставлю его в неловкое положение перед начальством.
«Но, Эмиль, романов без описания взаимоотношений мужчины и женщины не бывает. К тому же это не выдуманные истории».
«Я не просил тебя выбалтывать о них в книгах».


Вот, собственно, и вся история о смене приоритетов.
Гуляшки и Райнов уже – литература другой эпохи, как бы это ни было грустно.
Некому уже писать ни об Аввакуме, ни об Эмиле. Гуляшки умер в 1995 году, Райнов – в 2007-м.
Но холодный Аввакум, как это ни парадоксально, оказался счастливей Эмиля. И победил хотя бы в этом.

?

Log in